д¬ г® 
рђ¦°тЇ® м©Ё
рђЇ«жЁ­пЈў
 name=
ПЕРСОНАЛИИ
  Алексеевы
  Алешковские
  Алтуфьевы
  Ароновы
  Бажановы
  Бакулины
  Бехтеевы
  Бобарыкины
  Васильевы
  Васильчиковы
  Высоцкие
  Голубевы
  Гроздовы
  Гулевский
  Дервиз
  Двойченковы
  Добротворцевы
  Дурасовы
  Замятины
  Зарецкие
  Ивановы
  Индолевы
  Игумновы
  Иншаковы
  Константиновы
  Косинские
  Кошелевы
  Ланские
  Макаревские

Пустошновы

СТАРЫЕ ФОТОГРАФИИ, связка пожелтевших ветхих писем и записочек, коробка с парой безделушек - как часто мы недооцениваем эту сокровищницу, которая по воле случая или после настойчивых поисков способна "рассказать" о многих подробностях из жизни давно ушедших, но близких нам людей. Мы часто и о самих себе знаем немного. А о тех, кто отстоит от нас на два - три поколения, знаем еще меньше. Причин такого неведения достаточно. Среди многих - наше нелюбопытство. Однако любая родословная несет в себе не просто информацию о разных людях, она хранит память поколений. Часто удивительные личности соседствуют с нами, разделенные временем, но связанные не менее сильным законом - кровным родством.

Именно старые фотографии стали отправной точкой в попытках разузнать подробности о членах лебедянской семьи Пустошновых. Некоторые сведения, конечно, были известны родственникам и ранее. Тем не менее, более пристальный. взгляд, кропотливые поиски добавили к уже известному не только имена, но и факты,. Открывали все больше "узловых моментов", которые говорили о том, что родовое древо Пустошновых уходит своими корнями достаточно глубока.
Итак, по порядку. Нынче в Лебедяни проживает Людмила Серафимовна Пустошнова. К ней-то .и тянется та самая ни точка из прошлого.
Прадедом ее по отцовской линии был Дмитрий Григорьевич Высоцкий. В недавних публикациях его имя уже упоминалось. Человек весьма примечательный. Высоцкий (1854 -1917) служил настоятелем Соборно-Казанской церкви, как тогда называли Ново-Казанский собор. Он был близко знаком, и даже состоял в родственных отношениях с известными церковными иерархами, был авторитетен среди прихожан и духовенства.
На одной из помещенных на нашей странице фотографий, датированной приблизительно 1913 годом, замечательная семья Пустошновых: Мария Дмитриевна Пустошнова, урожденная Высоцкая, дочь уже упомянутого Дмитрия Григорьевича, Николай Васильевич Пустошнов и их сын Серафим. С них-то мы и начнем краткую историю двух главных представителей этой фамилии.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Николая Васильевича, а впоследствии и его сына Серафима Николаевича, была теснейшим образом связана с народным образованием. Это обстоятельство в значительной степени определило то, как складывались их судьбы.
Н.В. Пустошнов родился в 1879 году. Его отец был земским фельдшером, а дед - крепостным помещиков Воейковых. Оставшись без отца с шести лет, Николай все же получил неплохое образование. Последовательно закончил Тамбовское духовное училище, духовную семинарию и, как первый ученик, был направлен в Киевскую духовную академию, которую закончил в 1905, получив степень кандидата. Его направили служить в Тульскую семинарию помощником инспектора. До 1909 года Николай Васильевич совмещал обязанности инспектора с преподавательской работой. В разных классах он вел уроки логики, словесности. Наверное, он был неплохим учителем - 6 мая 1909 года его наградили орденом Святого Станислава третьей степени и перевели на должность инспектора народных училищ в Лебедянский уезд.
В январе 1913 года Николай Васильевич вместе с городским головой ездил в Петербург. Необходимо было согласовать с начальством вопросы, связанные с намечавшимся открытием в Лебедяни ремесленных школ. Чем увенчалась та поездка, неизвестно. Тем не менее, этот факт достаточно ярко свидетельствовал об активной позиции Пустошнова. Его деятельность на ниве просвещения снова была отмечена - 1 января 1915 года ему вручили орден Святой Анны третьей степени.
В то время территория уезда была втрое, а то и вчетверо обширнее , территории нынешнего Лебедянского района. Пустошнову. приходилось "...мотаться по уезду, где на бричке, где пешком". В его обязанности входили надзор за строительством учебных заведений, контроль за учебным процессом и даже разбирательство по поводу внутренних конфликтов в среде учителей.
После 1917 года, вплоть до 1928-го, Николаю Васильевичу пришлось работать и в педучилище, и в школе. Был счетоводом, экскурсоводом. Потом как-то устроилось. Он с семьей переехал на станцию "Павелец", где проработал учителем русского языка и литературы до 1949 года - до своей кончины. Ученики звали его "Апостолом" - за твердость характера и справедливость.
После него остались любопытные дневниковые записи, где он отмечал и результаты ревизий, и планы на будущее. Например, в дневнике есть сведения, датированные 1908 годом, о состоянии, учебных заведений. В то время в земских школах обучались 4194 ученика, а в церковно-приходских - 3128 учеников. Всего же в этот период школу должны были посещать 18445 детей в возрасте от 8 до 11 лет. В уезде насчитывалось около сотни школ. Большие школы, где училось от 130 до 190 детей, были в Ольховце, Куймани, Волчьем, Подмонастырском, Замартынье. Как свидетельствует Николай Васильевич, школы занимали в основном маленькие "помещения, приспособленные для занятий. Размещались, как правило, в сельских домах на две - три комнаты. Учителя обычно жили при школах или снимали комнаты в ближайших домах.
В записях Николая Васильевича упоминаются и грандиозные планы развития народного образования в уезде. Например, с 1910 по 1929 годы намечалось построить 65 одноклассных, 36 двухклассных и пять трехклассных школ. На это строительство собирались потратить 771 тысячу рублей. Сумма по тем временам весьма внушительная. В начале века годовое жалованье учителя составляло от 50 до 100 - 150 рублей.
1 сентября 1909 года вновь были открыты 13 школ - в Старом Копыле, Теплом, Томилино, Большом Верху, Савинках и других селах. Уже на следующий год собирались открыть еще 16 новых школ. Цифры не только впечатляют, о подобных планах до сих вообще не было известно.

У Серафима Николаевича, наверное, была возможность выбора. Однако он во многих деталях почти повторил судьбу отца. Во всяком случае, их профессии и даже должности иногда очень совпадали.
Учительская карьера для С.Н. Пустошнова началась с зачисления его ликвидатором неграмотности Хмелевского ликпункта 20 октября 1928 года. С 13 сентября 1929 года он уже работал районным ликвидатором. А с 1 октября 1930 года его перевели на должность инспектора Лебедянского ОНО. В 1932 году от должности освободили и назначили методистом на Доргомиловскую базу. Проработав почти год, Серафим Николаевич был призван в армию. Но что-то не сложилось, и уже 6 февраля его назначили на должность инструктора по ликбезу Лебедянского ОНО.
Далее почти каждый год был связан у него с новыми назначениями и перемещениями. В . 1935-м с должности заведующего школой глухонемых он ушел на должность директора первой Лебедянской средней школы. В 1936-м его назначили инструктором роно, а в августе 1937-го он приступил к обязанностям заведующего роно. Спустя несколько месяцев был освобожден. Его оставили в должности старшего школьного инструктора. В ноябре по личному заявлению он оставил эту работу. С января 1938 года Пустошнов преподает географию в Черепянской школе.
Судя по всему, этот период для Серафима Николаевича был крайне сложным. Тревожная обстановка усугублялась наличием недоброжелателей. На него "со стряпали" бумагу. Любой донос мог в то время испортить не только карьеру, К счастью, обошлось. С 1938 по 1940 год Пустошнов работал учителем, инспектором роно. В октябре 1940 его назначили на должность заведующего роно. Отсюда 22 февраля 1942 года он ушел на фронт.
Жена С.Н. Пустошнова, Нина Митрофановна Сущевская, тоже всю жизнь учительствовала. Ликвидировала неграмотность в деревне, работала в сельских городских школах. Долгое время преподавала историю в третьей семилетней школе, до 1966 года была директором второй средней школы в Лебедяни.
Это была обычная, но очень дружная семья, где все друг за друга переживали, любили и старших, и младших. Время не позволило им жить спокойно и безмятежно. И в истории этой семьи все же остается много не досказанного.
Живую картинку, которая не оставит равнодушным к судьбам этих людей, можно увидеть, прочитав письма. Вот Коля Пустошнов посылает на тетрадочном листочке весточку на фронт: "Здравствуй, милый папочка! Мы живы и здоровы. Людочка разговаривать еще не умеет. Меня за волосы дерет. Дела мои в школе идут неплохо. Раз я подрался. У нас полный двор немцев. Крепко-крепко я тебя целую... 21 февраля 1943 года". Немцами Коля назвал пленных румын.
А вот другое письмо, отправленное спустя год: "Милые дедушка Коля, бабушка Маша и бабушка Саня! У нас большое несчастье и горе. Папы у нас больше нет. Его убили 23 февраля 1944 года, в 11 часов ночи... Сейчас мы все волнуемся и плачем, кроме Людочки. Она всех утешает и говорит "папа Сима приедет", Вытирает всем слезы и. целует глазки".
На обратной стороне этого письма несколько строк написаны другим почерком: "...это ужасное известие меня ошеломило, ведь я Симу все время ждала домой... Не могу больше ничего писать. Нина."
Старый знакомый Пустошновых, Василий Иванович Вялкин, прислал из части письмецо-треугольник, пытался, как мог, утешить...
Похоронен Серафим Николаевич в Витебской области.
К этим деталям можно было бы добавить многое. Но и этого достаточно, чтобы приоткрыть завесу, вспомнить. Несмотря ни на что, память жива. Добрая память о хороших людях. Это не так уж мало.

Ю. Рыжков, А. Ковырялов // Лебедянские вести. 23 марта 2000.

  Масловы
  Морозовы
  Минервины
  Мягковы
  Нероновы
  Орловы
  Поповы
  Пальчиковы
  Петровы
  Проскурины
  Пустошновы
  Романовские
  Ситниковы
  Стрельниковы
  Толстые
  Устряловы
  Фудельманы
  Хозиковы
  Цицероны
  Черменские
  Чурилины
  Шиловские
  Булгаков М.А.
  Тургенев И.С.
  Соколов П.П.
  Кустодиев Б.М.
  Белый А.
Яндекс.Метрика
Rambler's Top100Rambler's Top100
Индекс цитирования сайта www.lebedyan.com Лебедянь